Donate - Поддержка фонда Ф.Б.Березина

Вступление.

В 2009 году истёк срок моего трудового договора с Первым московским медицинским институтом (ныне Первый московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова). В институте ожидали утверждения нового ректора, который впервые за 200 лет существования медицинского факультета Императорского Московского университета и Первого московского медицинского института происходил бы не из числа сотрудников института, и даже не из жителей Москвы, а был бы привезён из Саратова. Он говорил «ты» маститым профессорам, сказал, что собирается продать здание на территории МГУ, в котором размещались кафедры анатомии и нормальной физиологии, поскольку эти строения находятся в центре, и их продажа может принести институту порядочную прибыль. Он решительно заявил, что профессорско-преподавательский состав института выстарился, и его нужно омолаживать за счёт увольнения людей, достигших пенсионного возраста.

Я знаю одну аналогию такого кадрового перемещения, когда вместо академика Румянцева, директора Института социологии, при котором социология стала изучаться «уж слишком конкретно», из Свердловска был привезён профессор Руткевич, чтобы сменить Румянцева на посту директора. При Руткевиче отпали обвинения в излишней конкретности, поскольку получаемый материал нельзя было назвать даже просто конкретным, он был несколько киселеобразным и во многом состоял из цитат классиков марксизма-ленинизма. Четырёх лет Руткевичу хватило, чтобы лишиться лучших кадров и сделать работу института в значительной степени бесполезной. На его место пригласили профессора Ядова, который пережидал правление Руткевича в институте этнографии. С приходом Ядова, буквально за год, Институт социологии вышел на прежний уровень исследований, в частности благодаря широкой практике стажировки сотрудников за рубежом.

Но вернёмся к Глыбочко. Получив сведения, которые приводились выше, я решил, что работа под его руководством для меня бесперспективна, и, кроме того, я видел, как убирали ветеранов, и не хотел разделить их участь. Так как 80 лет — наверняка пенсионный возраст, я выполнил пожелание Глыбочко и расстался с институтом, в котором я проработал 47 лет. Разумеется, я не имел возможности вести спокойную жизнь пенсионера, я был слишком известен. Мне продолжали посылать на консультацию пациентов, ко мне приходили консультироваться специалисты, и в одной из крупных фирм я остался постоянным консультантом по психологическим вопросам, касающимся кадров. И, всё-таки, это было принципиальным уменьшением нагрузки, которая в иные периоды моей работы достигала 12-14 часов в сутки. Впервые я понял, что такое свободное время и решил использовать его для написания некоторого подобия мемуаров.
Я решил стать врачом в 10 лет, когда прочёл «Записки врача» Вересаева и «Охотники за микробами» Поля де Крюи. Война первой моей профессией (в 12 лет) сделала работу оператора прицепных орудий в тракторной бригаде колхоза «На страже», посёлок Приуральный. Но и в этом случае, благодаря стечению обстоятельств, я ухитрился приобрести первый медицинский опыт. Это произошло во время вспышки септической ангины (алиментарно-токсическая алейкия) – заболевания страшного, требующего усилий и рабочих рук, и во временном стационаре, развёрнутом в школе, врачи охотно прибегали к моим услугам, а заодно обучали меня работать.

Моя жизнь прошла через четыре эпохи, которые глубоко воспринимались мною и сейчас проецируются в мои воспоминания. Не знаю, насколько в этих воспоминаниях присутствует литературное дарование, но они содержат совокупность фактов, ознакомление с которыми может быть полезно всякому, у кого хватит терпения и внимания, чтобы прочесть предлагаемый текст до конца.

Читать комментарии

К комментариям в ЖЖ

Posted in Без рубрики

2 комментария to “Вступление.”

  • Ирина Булюбаш:

    Добрый день, Феликс Борисович!
    Случайно нашла и с удовольствием прочитала ваши воспоминания.
    Приятно было вспомнить ваших сотрудников и особенную атмосферу научной лаборатории. После защиты кандидатской мои приритеты изменились сначала в сторону семьи (рождение сына, ему сейчас почти 22), а потом  в сторону психотерапии (гештальт-терапии). Но я продолжаю работать снс в НИИ травматологии и ортопедии (психиатр и психотерапевт), преподавателем ВУЗа (клиническая психология и консультирование для психологов), преподавателем гештальт-терапии. Вышли четыре книжки
    "Основы супервизии в гештальт-терапии", "Руководство по гештальт-терапии", "Я тебя слышу. Феномены языка и речи в практике гештальт-терапевта", "Психологическая реабилитация пациентов со спинальной травмой". Сейчас занимаюсь пятой  (помимо основной работы в институте). Сейчас я думаю, что сделала точный выбор, не продолжив писать докторскую диссертацию, поскольку эти годы стали для меня очень интересными и наполненными тем, что мне больше всего интересно. А степень — это всего лишь степень.
    Но навыки научной работы, полученные в вашей лаборатории стали очень ценными и были нужны мне все эти годы.
    Доброго вам здоровья и сил, Феликс Борисович!
     
    Ирина Булюбаш

    • berezin-fb:

      Дорогая Ирина, рад был получить от Вас весточку. Ваша неутомимость и разносторонность и стремление передать в своих книгах миру всё, что Вы думаете, никогда не вызывали у меня сомнения. Докторская диссертация это, правда, не только степень, а и навык монографического мышления, но, по-видимому, Вам такое мышление не интересно. Мне приятно, что работа в лаборатории оставила такой долговременный след, всегда буду рад получить от Вас ещё какую-нибудь весточку.

      Всего Вам доброго,

      Ф.Березин


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *