Donate - Поддержка фонда Ф.Б.Березина

2. Семена и почва

К предыдущему

К началу

К содержанию

 

Детство в добротном обеспеченном доме. Годами, столетиями выверенный и устоявшийся еврейский быт. Какие события могли врезаться в память ребенка? Разве только пожар в большой конюшне, крик лошадей, запах паленого мяса. Не из подсознания — из памяти извлечет потом психоаналитик Иммануил Великовский эту картину и этот запах. А еще запомнился ему необычный отъезд его отца Шимона.

Коммерческая деятельность отца была связана с частыми поездками, которые стали обыденным явлением в повседневной жизни семьи. Но на сей раз происходило нечто необычное. Трехлетний Иммануил с интересом разглядывал незнакомых посетителей, беспрерывно сменявших друг друга. Он пытался понять, что происходит в их доме.

Он приставал к братьям с бесчисленными вопросами. Но и братья не знали, что оно такое — сионистский конгресс, в каком месте знакомого им мира между Могилевом и Смоленском находится та самая Швейцария, куда собирается отец.

После возвращения отца из Базеля разговоры в доме Великовских стали еще более сложными для детского понимания. Два лучших витебских врача — очень религиозный доктор Либерман и большой знаток истории Эрец-Исраэль доктор Корельчик — говорили с отцом о какой-то идеологии и о национальном доме. Хасиды Любавичского раввина выражали отцу недовольство по поводу того, что он отказался от должности в исполнительных органах сионистской организации. Отец почему-то оправдывался, ссылаясь на состояние здоровья. Доктора, хасиды, торговые тузы Витебска и окрестных местечек упорно расспрашивали отца о разговоре с Теодором Герцлем, а еще больше — о встрече с Максом Нордау, которым отец представил свой какой-то очень важный план создания банка. Зеркальные бока большого медного самовара с утра до позднего вечера излучали жар, а мама с тихой улыбкой на красивом лице разносила гостям чай, а на тарелочках привезенного из Лодзи праздничного сервиза — такой вкусный штрудль. И гости, в отличие от детей, могли угощаться им сколько угодно.

Пять лет в Витебске. Пять счастливых лет безоблачного детства.

В 1900 году семья Великовских навсегда покинула добротный каменный дом, так не похожий на покосившиеся домики — жилища большинства витебских евреев. Художник Марк Шагал, земляк Иммануила Великовского, с болью и любовью изобразил Витебск.

Редкие чахлые деревца на фоне обшарпанных стен. Привязанные к колышкам козы озирают окружающую их убогость почти так же испуганно, как и их хозяева, втиснутые российским антисемитизмом в сдавливающую горло черту оседлости. И хотя маленький Иммануил рос в благополучии и достатке, натура шагаловского пейзажа запечатлелась в его сердце. В будущем это семя упадет на благотворную почву.

Впрочем… Только ли от семян и почвы зависят всходы? Ту же убогость еврейского быта в Витебске видели Даниил и Александр. И воспитание в доме Шимона Великовского, воспитание еврейское и сионистское, в равной степени получали все дети. Тем не менее, пути их в будущем разошлись. Иммануил на всю жизнь остался сионистом, а Даниил и Александр поверили в то, что только социалистическая революция может разрешить еврейскую проблему. …В Москве, куда переехала семья, дела купца первой гильдии Шимона Великовского сразу пошли в гору. Восстановились и сблизились отношения с банками и финансовыми домами. Имя Великовского зазвучало. Вскоре он стал одним из виднейших и наиболее уважаемых оптовых торговцев. Но одно обстоятельство омрачало благополучие семьи Великовских.

Когда Даниилу, а затем Александру пришло время поступать в гимназию, оказалось, что в православной Москве они лишены этого права. Еврейские дети были вне закона.

В гимназию их не принимали, даже несмотря на то, что их отец, известный купец первой гильдии, имел право жительства в российских столицах Пришлось приглашать частных учителей, надеясь на то, что в будущем мальчиков удастся устроить во второй или третий класс гимназии. Частные учителя готовили для поступления в гимназию старших братьев, а затем — Иммануила.

Кроме учителей, преподававших гимназическую программу, был еще один, у которого одновременно учились не только дети, но и отец. Это был первый в истории Москвы преподаватель иврита. И первыми его учениками были члены семьи Великовских, среди которых самым способным оказался Иммануил.

И еще в одной области младший сын проявил заинтересованность и способности большие, чем его братья, — в изучении Торы и Талмуда. Отец с гордостью наблюдал за успехами Иммануила, вспоминал собственные — в мстиславльском хедере, а затем в ешиве Мир.

Ко времени, когда Иммануилу исполнилось 11 лет, финансовое положение Шимона Великовского, значительно пошатнувшееся в канун и во время русско-японской войны, вновь стало устойчивым. В московских торговых и финансовых кругах Великовский, купец первой гильдии, считался человеком умным, опытным, надежным и очень состоятельным. Популярность и широкие связи позволяли надеяться на то, что наконец-то ему удастся устроить младшего сына в гимназию. Если не в третий класс, в который он должен был быть принят по знаниям, приобретенным у частных учителей и самостоятельным трудом, то хотя бы во второй — по возрасту. …С тревогой поглядывал Шимон то на часы, то на дверь кабинета директора гимназии. Давно уже истекло обычное для приемного экзамена время. Когда, наконец, его пригласили в кабинет, когда он увидел директора и двух учителей, с интересом рассматривающих то его, то смущенно ссутулившегося на своем стуле Иммануила, Шимону инстинктивно захотелось втянуть голову в плечи в ожидании очередного удара. Тем радостнее было услышать слова директора: «Мальчик поразил нас своими знаниями. Ему нечего делать в третьем классе. Это единодушное мнение — мое и обоих учителей. Но… Не будем в этом случае выходить за рамки установленных правил… Кроме того, господину Великовскому, вероятно, известно, что 9-я Императорская гимназия — одна из самых престижных в России. Так что пусть все идет своим чередом. Ваш сын зачисляется в третий класс…»

Высокий мальчик с крупными чертами лица, деликатный, воспитанный и вместе с тем такой неуступчивый, когда спор шел о его убеждениях, Иммануил считался признанным авторитетом и заводилой, хотя был моложе своих одноклассников. Первый по знаниям ученик в течение шести гимназических лет. Его память, сообразительность и образованность — были предметом удивления и восхищения как учеников, так и учителей. Возможно, именно поэтому в 9-й Императорской гимназии города Москвы Иммануил не ощущал антисемитизма.

Читать дальше

К содержанию

К комментариям  в ЖЖ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Хостинг КОМТЕТ