Donate - Поддержка фонда Ф.Б.Березина

Изяслав Лапин. Личность и лекарство. 10

ЛЕКЦИЯ 10

Отношение к лекарству

Отношение пациента и врача к лекарству — одна из характеристик личности как системы отношений, и именно эта характеристика является, как доказано специальными исследованиями (см. Лапин И.П., 1990а; Shapiro А., 1978), определяющей среди психологических факторов фармакотерапии.

Воздействие любого лекарства на человека начинается задолго до их непосредственной встречи — приема препарата внутрь, инъекции, нанесения на кожу или слизистые, вдыхания аэрозоля. Задолго и до первого общения пациента с врачом, выписывающим препарат. О роли общения врача и пациента, о значении слова в лечебном эффекте известно намного больше, чем о «доврачебных» и «вневрачебных» факторах, значимых для действия лекарства.

Пациент, получая рецепт или само лекарство, подчеркивает J. N. Glassman (1998), переживает сложную гамму отношений: здесь и ожидания, и фантазии, и внутренние конфликты. Пациенту предлагают принять «инородное тело» для его организма — таблетку — для того, чтобы получить помощь. Такое состояние часто включает конфликт с зависимостью: с одной стороны желание доброго, сильного, любящего родителя/целителя, с другой — недоверие и страх, что он может стать более ранимым и зависимым от помощи кого-то. Неотъемлемая часть любого назначения лечения (не только лекарства!) — плацебо-эффект тотчас включается в психологическую атмосферу, в которую попадает пациент. Положительная плацебо-составляющая любого назначения лекарства активирует внутренние силы самолечения индивидуума. Отрицательная плацебо-составляющая может активировать пессимизм, недоверие к врачу и к лечению, подозрение и тенденции к саморазрушению, произойдет отрицательный перенос.

Нельзя не согласиться с Glassman, что во всех случаях надо говорить с пациентом о том, что может с ним произойти после приема лекарства. Часто именно такой разговор бывает решающим для того, что будет чувствовать пациент, какие изменения в нем произойдут. Опытный врач всегда стремится оптимизировать плацебо-эффект как постоянную составляющую фармакотерапии путем совершенствования коммуникации врач — пациент.

О роли общения врача и пациента предельно ясно и кратко сказано в знаменитой ставшей афоризмом фразе Владимира Михайловича Бехтерева (1857—1927), выдающегося психиатра и невролога, что, если пациенту после визиту к врачу не стало легче, значит, он был не у врача. Общеизвестно, как по-разному помогают одни и те же лекарства, назначенные внимательным, сострадающим врачом и формальным, холодным, спешащим врачом, как различаются лечебные эффекты лекарств, назначенных врачом-оптимистом и врачом-пессимистом.

Пример

Пациенты отрицательно относились к анксиолитикам и антидепрессантам вне зависимости от того, было ли у них лечение тревоги и депрессии успешным или безуспешным (Alvarez — Patino L. М., Cortes Sotres J. F., 1997). По нашему мнению, для понимания причин отрицательного отношения не менее важным был бы учет не только терапевтических, но и побочных эффектов у этих пациентов. С помощью специального опросника у 100 диспансерных больных установили двойственное отношение к этим препаратам: признавали пользу для себя от их применения, но сознались, что произвольно, без консультации с врачом, уменьшали дозировку и прекращали прием препаратов как только чувствовали улучшение, так как опасались развития пристрастия. Пациенты заявляли, что предпочитали бы самостоятельно контролировать свои эмоциональные состояния с помощью собственных психологических ресурсов. Еще один пример необходимости постоянной коммуникации врач — больной в процессе психофармакотерапии.

Отношение врача к фармакотерапии и к конкретному лекарству

Оно начинается, как известно, с решения первого вопроса: назначать или не назначать ? Вообще что-то из лекарств. Этому больному именно этот препарат. Кто из врачей не знает, что «больной всегда ожидает, что врач обязательно выпишет лекарство».

Все же прежде надо ответить на главный вопрос: а можно ли — без вреда для больного и с большей пользой для него — отказаться в данный момент от помощи именно лекарством ? Не правильнее ли сегодня обоснованно рекомендовать что-то другое, например, конкретно изменить режим дня или диету, дозированно увеличить физические упражнения и т. п.

В лечении «сезонных аффективных расстройств (seasonal affective disorders)», например, вызванных недостатком солнечного света, бывает достаточно, как известно, удлинить время пребывания больного на солнце или назначить сеансы ультрафиолетового облучения, чтобы достигнуть лечебного эффекта без применения антидепрессантов.

Рекомендовать новый, порой даже для лечащего врача, или давно известный препарат может сосед, прохожий, пассажир. Не надо быть медиком.

Многие десятилетия гуляет в фольклоре притча, как якобы на улице прохожий обращается к встречному с вопросом, не знает ли он, что сделать с часами, которые стали спешить, не может ли он починить. И получает ответ, что, естественно, не знает и не может, так как он не часовщик. Но если обратиться с вопросом, что делать, когда болит голова или плохо со сном, — любой встречный охотно посоветует, что делать, не смутившись тем, что организм человека имеет намного более сложный механизм, чем любые часы. В этой истории не доля правды, а вся истина как она есть.

Вот чтобы посоветовать воздержаться от приема какого-то конкретного лекарства — нужны глубокие познания того, что может и чего не может сделать это лекарство конкретно у этого больного. Правильную отмену лекарства может сделать только специалист высокой квалификации.

Пример

Здесь никак не пропустить свободную ассоциацию о выдающемся отечественном хирурге Александре Васильевиче Мельникове, главном хирурге Военно-морского флота, академике Академии медицинских наук СССР, враче огромного опыта. На заключительной лекции нам, студентам, А. В. поделился мыслью о том, как определить, кто есть хороший хирург, если потребуется рекомендовать больному и его семье: «Нет, не тот, кто произвел самое большое количество особо сложных операций. Успех тут зависит от очень многих причин, не от самого хирурга: какие больные поступают в этот стационар в соответствии с организацией здравоохранения в данной местности, от состояния анестезиологической службы в • данной больнице, от уровня технического обеспечения, от наличия средств послеоперационного лечения и т. д. Истинно хороший хирург — тот, кто правильно отказался от операции. Когда отказ полезнее именно для этого больного, чем операция. Надо отлично знать, что может и что не может дать операция в данный момент».

Так и с выбором — назначать лекарство или отказаться от него. Здесь требуется тонкая психотерапевтическая помощь, если у пациента под влиянием имеющейся у него информации (из советов, слухов, литературы, рекламы) сложились установка и ожидание получать какой-то конкретный препарат или лекарства определенной группы. Требуется убедить пациента, что отказ от препарата в данный момент делается прежде всего в его собственных интересах.

Отношение врача к фармакотерапии — важнейший фактор эффективности лекарства у больных неврозами (Helbacher Р. Т. et al., 1970). Именно отношение врача может определять «плацебогенез» и «ятроплацебогенез» (Shapiro А., 1964). Именно лекарственная терапия — основной источник ятрогений, особенно у пожилых пациентов (Barry Р. Р., 1986); обследования, травмы, проблемы самообслуживания значительно реже связаны с ятрогениями.

Интересно, насколько по-разному врачи оценивают эффективность фармакотерапии, проводимой собой и другими врачами (Shapiro А. К., Struening Е. А., 1974)

Фармакофилы и фармакофобы

Всех людей, не только пациентов, но и врачей, медицинский персонал, по их отношению к лекарствам грубо разделяют на две крайние группы: фармакофилов (любящих лекарства) и фармакофобов (отрицающих или отвергающих лекарства). Среди пациентов пожилого возраста фармакофилов намного больше, чем среди лиц среднего и молодого возраста. Фармакофобы имеются во всех возрастных группах, но точная пропорция фармакофилов и фармакофобов в каждой возрастной группе не известна. Многие лица не могут быть жестко отнесены к одной из этих групп, потому что их отношение к лекарствам менее категорично, оно неодинаково к отдельным конкретным препаратам (например, больной «признает» анальгин, но «не признает» ибупрофен) и изменяется в зависимости от состояния здоровья (при умеренном радикулите ограничивается самолечением только анальгином, но при сильных поясничных болях становится типичным фармакофилом, пробующим принимать огромное количество разнообразных средств).

Вопрос о том, какое влияние на конечные результаты и оценку лекарства оказывает отношение врача к проводимым испытаниям, подробно рассмотрен Ю.Л. Нуллером (1966).

Пример

Хлорпромазин (аминазин) испытывали в психиатрической больнице при лечении 321 больного. Оценку проводили 37 врачей. Конечная оценка складывалась из наблюдений врача- психиатра, персонала, смежных специалистов, данных психологического исследования и сообщений родных пациента. В процессе испытания выяснилось, что по отношению к проводимой терапии участвующие в работе врачи разделились на три группы: энтузиастов, выжидательно настроенных и тех, кто скептически расценивал перспективность любого лекарственного лечения психозов и относился к нему отрицательно. Из 44 больных, лечившихся под наблюдением врачей-энтузиастов, у 34 (77%) состояние улучшилось, 12 из них выписаны домой. В группе больных (30 человек), лечившихся у врачей третьей группы, только у троих (10%) отмечено улучшение и только двое выписаны. Прогноз у последней группы перед испытанием был признан более благоприятным, чем у первой группы. Автор считает, что отношение врача-исследователя может сказываться на результатах лечения двояко: с одной стороны, отношение врача к терапии улавливается больным, и уверенность и энтузиазм врача придают больному веру в выздоровление, в силу лекарства. С другой стороны, предвзятое отношение врача к терапии подсознательно оказывает влияние на оценку им результатов, если он энтузиаст, то его внимание невольно концентрируется на малейших положительных сдвигах. Поэтому, продолжает Ю.Л.Нуллер, недаром говорят, что в руках автора любое средство всегда помогает. Предвзятость врача влияет больше на оценку общего состояния пациента, чем отдельных симптомов.

Давно обращено внимание (Cole J., 1959) на то, что лечащего врача нередко обвиняют в том, что его энтузиазм может преувеличивать эффективность любого вида терапии, в том числе и лекарственной, наиболее распространенной. И наоборот, негативное, критическое, «научное» отношение даже части персонала может исказить действительную эффективность лечения, более того, обескуражить пациентов, ожидающих помощи от лечения.

Отношение к лекарству теснейшим образом связано с установкой.

Установка

Неосознанная готовность, предрасположенность человека, возникающая при предвосхищении им встречи с любым лекарством, известным или новым, определяют, по теории установки (Узнадзе Д. Н., 1961), активность, зависящую от наличия потребности и объективной ситуации ее удовлетворения. Значение установки для успеха любого лечения, в том числе и лекарственного, трудно переоценить. К примеру, у больных алкоголизмом, если нет установки на трезвость, любые попытки лечения почти наверняка обречены на провал. Это обстоятельство признано единодушно. Кропотливая психотерапевтическая работа, разумные усилия семьи и друзей вносят определяющий вклад в формирование установки на трезвость, как и на фармакотерапию.

Значение установки для действия не только лекарств, но и даже… минеральной воды осознается сейчас уже и немедиками.

Пример

В интервью (газета «Петровский курьер», 29 апреля 1997 г., раздел «Экология здоровья») об аналоге «Боржоми» директор фирмы «Аква-Стар» по маркетингу и финансам отвечает на вопрос о полезности аналога в сравнении с «Боржоми»: «…знаете, если иметь изначально предубеждение, то ни одно лекарство не поможет». Еще один пример житейского воплощения проблемы отношения к лекарству.

Психотропные лекарства с точки зрения пациента

(по Isohanni М., 1982)

Получение рецепта и даже ожидание его означают для пациента очень много в зависимости от его личности и совокупности факторов его жизненной ситуации. Важнейшим моментом являются готовность к переносу (readiness for transference), относящаяся к основе первичной личности, и активация личности в терапевтической ситуации.

Эффективность психотропных препаратов, применяемых в инъекционных формах (подкожно, внутримышечно, внутривенно), значительно превосходит, особенно при тревоге и болевом синдроме, эффективность тех же препаратов, принимаемых внутрь. В значительной мере это обусловлено более высоким плацебо-эффектом инъекций плацебо по сравнению с приемом внутрь.

Когда лекарство вводят через поверхность тела вглубь организма, в психике больного может возникать множество магических образов и воображений, что сказывается на конечном лечебном эффекте. Особенно вероятна такая ситуация, если лекарство вводят без согласия пациента или против его воли.

Систематические внутримышечные инъекции нейролептиков-пролонгов помогают больным в отрицании, разъединении и подавлении осознания неприятных компонентов их заболевания, поскольку они больше не напоминают о себе или меньше напоминают. Опять же, если лекарства длительно вводят пациентам против их воли, образы, связанные с постоянным нахождением в их теле инородных веществ плюс серьезные соматические побочные эффекты этих лекарств могут спровоцировать бредовые переживания (или истинные?): «В моем теле яд!».

Внутривенные инфузии, в частности, у депрессивных больных, могут усиливать регрессивное переживание пассивности и фантазий, что, несмотря на лечение, пациент беспомощен и как малый ребенок (или даже как эмбрион) всего лишь реципиент лекарства. Подчеркивают (Isohanni М., 1982), что более высокая эффективность антидепрессантов, вводимых внутривенно, по сравнению с принимаемыми внутрь связана именно с психологическими факторами (см. ниже о более сильном плацебо-эффекте после внутривенных инфузий).

Назначение лекарства и его прием часто воспринимаются пациентом как признак того, что с ним что-то неладно или что он болен. «Раз я должен принимать лекарство каждый день, что-то должно быть у меня не в порядке». Получение рецепта может означать для пациента крушение его фантазий о своем всемогуществе, проявляющихся в недооценке общего контроля своих взаимоотношений с врачом, обладающим нарцисстическим опытом.

У больных шизофренией и вообще у больных с параноидным бредом лекарство может стать частью бреда — дополнительным аргументом в пользу того, что он подвергается воздействию со стороны и что его хотят отравить. Такое обстоятельство может ухудшить или даже разрушить общение пациента с врачом.

С психоаналитических позиций, фармакологическое действие препарата может ослабить энергию побуждений собственного Я и в результате — реактивное снижение претенциозности. Нейролептики, в частности, могут уменьшить полезность психологических защит, искажая реальность, но защищая от депрессии, как происходит с отрицанием, встречающимся при мании. Пациент может отказываться от приема лекарств из-за их нормализующего влияния на настроение, что воспринимается пациентом как ослабление его собственных защитных механизмов.

Разнообразные сдвиги, вызываемые психотропным лекарством в психике больного, могут существенно и очень по-разному изменять восприятие схемы тела, взаимоотношения между Оно, Я и Сверх-Я. Следствием комплекса этих изменений могут стать неожиданные и парадоксальные результаты лечения каким-либо психотропным препаратом, когда происходит утяжеление симптомов вместо ожидаемого облегчения. Помимо этого, тяжелые побочные эффекты нейролептиков, например экстрапирамидные симптомы (скованность, дрожание, нарушение походки и др.), мышечная гипотония, оральные автоматизмы, усиливают страх пациента утратить психический контроль над собой или ощущение целостности тела.

С другой стороны, известны наблюдения, свидетельствующие о том, что побочные эффекты увеличивают психотропную эффективность лекарств, особенно у внушаемых пациентов: благодаря побочным эффектам больные чувствуют, что лекарство «воистину действует». Отсюда и возникла идея использовать не «чистое» плацебо, а плацебо, к которому добавлены определенные ингредиенты, имитирующие побочные эффекты известных препаратов, например сухость во рту, горький вкус, вялость и др.

Психотропные лекарства и медицинский персонал

Медицинский персонал по своему отношению к лекарствам делится, как и другие категории людей, на две крайние группы — фармакофилов и фармакофобов. Поэтому одни сестры или санитары могут быть больше, другие — меньше расположены удовлетворять ожидания пациентов в психотропных лекарствах как в целом, так и к конкретному препарату (в зависимости от того, насколько полезным считают препарат в данной ситуации). На практике в соответствии со своими представлениями о лекарстве сестры и отвечают на просьбы больных дать им снотворное или успокаивающее, по-разному оценивают динамику состояния больных, принимающих то или иное лекарство. Иногда контрастирующее отношение сестер разных смен к одному и тому же лекарству осложняет положение пациента в палате. В интересах больного сестрам необходимо достичь гибкого взаимопонимания в оценке полезности конкретного лекарства, чтобы своими противоречиями не осложнять отношение больного к лекарству.

Персонал нередко отмечает, что назначение транквилизатора существенно помогает пациенту в самообладании и самоконтроле, что положительно сказывается на качестве общения с другими больными и с персоналом. Поэтому к таким лекарствам сестры и санитары относятся, как правило, с большим энтузиазмом.

Тактика гибкого лекарственного лечения всегда необходима и с позиций медперсонала, так как помогает чувству безопасности и удовлетворенности трудом. Прицельно назначенные лекарства помогают персоналу удерживать баланс между гиперактивностью пациентов и их аутизмом, апатией, разочарованиями, облегчают противостоять инфантильным ожиданиям и поступкам пациентов, легче справляться со взаимными фрустрациями.

Когда пациент переносит свои идеалистические эмоции на соседей по палате, персонал часто сталкивается с трудной атмосферой в палате и страдает от неспособности удовлетворить ожидания пациентов. В таких случаях благодаря соответствующему психотропному лекарству легче удовлетворяется как ожидание пациента, так и профессиональное желание персонала помочь ему.

При всем разнообразии отношений к отдельным лекарствам и группам лекарств, к назначению плацебо врачи, медсестры и остальной персонал относятся в основном положительно (Saupe R., 1985, 1986).

Оставить комментарий в ЖЖ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Хостинг КОМТЕТ